Оказались мы там, где оказались: чрезмерная литературная подозрительность и недоверие будут появляться и проявляться всё чаще, разжигая всё больше и больше костров, одолевая нас всех спорами и противоречиями. Книга. Текст. Автор. Кто кому верен?
Это как обучить свою собаку безграничному доверию – тебе и только тебе. Ты уходишь в сторону, а она и не думает нервничать. Ты перешагиваешь через неё – она спокойно лежит, уверенная, что ты ей не навредишь. Всё это про доверие. Часто от него зависит наша безопасность – от доверия всеобщего: и человека к человеку, и человека к тому, что создаёт другой человек. И, к сожалению, мы в кризисном тупике.
Максим Привезенцев – один из авторов моего любимого издательства «Стеклограф», обладатель специального приза компании Samsung «Выбор читателей» премии «Ясная Поляна» 2026 года – написал небольшое эссе
«Слишком правильно». Повод –
гайд литературного редактора Анны Гутиевой о признаках нейросетевого текста и сомнениях, которые после победы посыпались на сам роман: короткие предложения нынче подозрительны, а происхождение рукописи требует не только камина, из которого эту рукопись извлекают, но и цензора.
Максим Привезенцев занял очень здравую позицию. Он не обороняется и не нападает. Он тщательно разбирает правила, прописанные литературным редактором, и показывает, где сами правила противоречат труду человека. А ещё он приводит исследования, в которых программные детекторы – те же нейросети – не раз принимали авторские тексты за машинные. Парадоксально, не правда ли?
И самое главное, Максим расставляет всё по местам. Его эссе, с которым я советую познакомиться не меньше, чем с самим трактатом об ИИ-текстах Гутиевой, и есть та отправная точка – маячок для освещения сложного и наверняка местами крикливого разговора о том, как действовать редактору, корректору, издателю, когда он выбирает тот или иной текст, чтобы дать ему возможность выйти в люди. И как воспринимать современный текст современному читателю.
Чем подтверждать обвинение в том, что человек свою книгу не написал?
Я прочитала гайд. Иначе нет смысла о нём полемизировать. Если по-честному – для меня, и только для меня, – эти наставления выглядят поверхностно и чрезмерно схематично, хотя, могу признать, подобные инструкции так и должны быть написаны. Если же собрать все придирчивые замечания самой авторки и применить их к её же тексту, вполне может получиться, что гайд собран искусственным интеллектом: списки, подабзацы, подтемы, выделение текста жирным, курсивом. Допускаю, это может быть стиль самого сайта или стиль авторки. Но он же и попадает под подозрение. И снова парадокс.
Обвинять ли Гутиеву в генерации или в том, что она собрала информацию и выстроила структуру так, как машину обучили набирать фактуру и налаживать логику письменного текста? Чтобы что? Гайды, бесспорно, нужны. Но, по мне, не такие и не так. Хотя многое в этих рекомендациях достойно нанизано и упорядочено. Одно только подмечу: ни один текст нельзя проверить галочками или пунктиками, его нужно прочитать, прочувствовать, пропустить через себя.
Тема авторства в целом растиражирована жёстко и актуальна не только для России. Тема гудит по всему миру. Во Франции роман Телисона Орельена – Thélyson Orélien «C'était ça ou mourir» был единственным, попавшим в первые списки всех четырёх главных осенних премий. После обвинений в плагиате и использовании ИИ (автор их отрицает, а издательство проводит собственное расследование) Гонкуровская академия вычеркнула роман из списка, а во вторые списки премий Фемина и Медичи автор со своей книгой уже не прошёл.
Мне кажется, сейчас время не просто занять позицию, а обосновать её – ровно и понятно, с достоинством. Время не стремительного принятия, а поэтапного анализа того, что происходит. Если видеть сгенерированное в любом и каждом тексте – художественном, публицистическом, газетном, – можно зайти в такие таёжные леса и заплутать, что начнёт мерещиться то самое чудовище, которое только «внутри нас» и живёт.
Когда-то я писала, что тексты сгенерированные определяются интуитивно. Не отрицаю и не отказываюсь. Для меня любой текст начинается с эмоционального, не всегда объяснимого контакта и сцепления. Но я должна уточнить: это не слепая интуиция и не бархатная эмоция. Эта взаимосвязь опирается на всё, что я прочитала и не прочитала, узнала, услышала и даже увидела. Это мой оплот – мой внутренний опыт и способность к отклику, потребность в отклике. Чувствуешь в тексте подвох или восторг, и часто не находишь слов, чтобы их объяснить, но они осязаемы. Это то ощущение текста, о котором писала Сьюзен Сонтаг: читать не просто глазами, а ощущать, воспринимать его, чуять.
Мой тезис не окончателен и явно уязвим: ошибка не совершать ошибок – самая злостная ошибка, которая может удостоить ошибающегося не премии, а осуждения. Получается, чтобы остаться человеком, нужно создать текст неидеальный. А ведь всё то, к чему мы стремимся как законно одобряемые маратели бумаги, чему учимся на филологических факультетах и в литературных мастерских, – отбирать из тысячи и вписывать в свою историю слово предельно точное, делать свой текст безупречным, отшлифованным. Он и есть текст авторский, который каждый пишущий вправе дотянуть до вершины литературного совершенства. Ярлычничать и наделять каждую подозрительную фразу или предложение нейрооттенком – какая-то путаность и неестество.
Максим Привезенцев доступно и прямолинейно озвучивает мысль, которая стала и моим ориентиром: нельзя забывать, что машины создаются людьми и обучаются на том, что уже создано людьми. Честность и порядочность, искренность и подлинность зависят только от самого человека. От его выбора и умения сопротивляться соблазну лёгкого искусственного пути.
Я уже писала: если ты хочешь, чтобы тебя заменили, тебя заменят. Хочешь быстрой славы – получишь. Но последствия предсказуемо разрушительны. Крушение надежд, связанных с величием, бьёт сильнее, чем смерч, который приносит жгучий, ослепляющий песок. Крупинки вымываются, царапинки заживают долго, если заживают вообще. Шрамы. Шрамы. Шрамы.
P.S.Да, я абааажааю внутреннее дробление. Благодарю Сергея Чередниченко (Литинститут) за эту дозволенность разглядеть в тексте свой ритмический рисунок, которого долго и мучительно стеснялась, опасаясь неправильности.26 октября в 10:00 на канале «Культура» выйдет «Наблюдатель» об использовании ИИ в литературе. Обязательно послушаю, если не в эфире, то в записи.
А эссе Максима Привезенцева и трактат Анны Гутиевой прочтите. Мне кажется, для русскоязычной литературы и текстовиков это ценные свидетельства эпохи оптимизации сочинительства от самых что ни на есть свидетелей эпохи.
22·10·2026
ИсточникиГайдЭссеНаписано для книжного проекта
@MyLittleBookish← На главную